Падал дождь, полыхали пожары...

*   *   *

                   Памяти Алексея Решетова

Падал дождь, полыхали пожары,
Умирал, задыхаясь, поэт,
И последние строки лежали
На орбитах высоких планет.

А о чём? Да о русской деревне,
О такой долгожданной весне  –
Приходило к нему вдохновенье,
Словно мама в горячечном сне.

Успокоил бы жадную душу,
Чтоб за словом она не рвалась,
Перестала стремиться наружу,
И собой, наконец, занялась.

Но мужик помирает, а сеет,
И поэт на краю, но творит,
Даже если вокруг фарисеи
Принимают сочувственный вид.

И его по распутице зыбкой
Провожает любовь, а не страх.
Он уходит – с последней улыбкой,
Остается – в последних стихах.

              20 октября 2002 г.

Метель

Выбеливает перья,
Расправила крыло
Сосновая империя –
Еловое село.

Высокие капризы,
Божественная блажь –
Нацеливаться снизу
На высший пилотаж,

Месить суглинок летом,
Пихать припасы в клеть,
А осенью при этом
Надеяться взлететь.

И только пыхнет белым,
На поле зазмеит, –
Крылом заиндевелым
Отчаянно звенит

До боли в подреберье,
Пока не замело,
Еловая империя,
Сосновое село.

                    13 октября 2002 г.

Входи наощупь, кричи очами...

*   *   *

Входи наощупь, кричи очами,
Как птица в рощу, нырни отчаянно.

Тебе не спится, а мне не снится,
Всё ближе лица, как половицы.

Теперь до скрипа, теперь до крика.
Такая липа – все эти лики.

Темно и страшно – до сердцевины,
Как в рукопашной да сердце вынуть,

Лететь на крыльях с горячим свистом
И выдох вылить – на небе чистом!

                                          25 июня 2002 г.

Вдруг оказалось, что в мире моём...

*   *   *

Вдруг оказалось, что в мире моём
Лес – окоём, и любовь – окоём.

Сколько бумагу пером не мути,
Только до края никак не дойти.

Стоит задумать последний шажок,
Рушится мир и смеётся божок.

Нежной трясины фрейдистская пасть
Требует крылья сложить и упасть.

А обернёшься – и где-то вдали
Корни и руки судьбу оплели.

                                    3 июня 2002 г.

В июне тридцать дней...

*   *   *

В июне тридцать дней,
И свет идет на убыль.
В озёрной глубине
Бормочут рыбьи губы,
Что дышится с трудом
Под коркою небесной,
А будет подо льдом
И холодно, и тесно.

Но рыбам бросит блик
Лесное полнолунье,
И глянет жёлтый лик
Уральского июня.
А в соснах тихий смех
И тонкие лопатки,
И думают про снег
Глубокие распадки.

                27 июня 2002 г.